21:52 

Подарок для RedShinigami

Блич под елкой
от Abarai Takana

Название: Ночь на границе лета и осени
Автор: Abarai Takana
Пейринг/Персонажи: Абарай Ренджи, Рикичи
Размер: мини (4500 слов)
Жанр: слэш, романс
Рейтинг: NC-17, полагаю.
Дисклеймер: всё не моё, я только поиграю – и отдам :-)
Саммари: "Некоторые вещи должны оставаться неназванными".
Предупреждения: 1. «авторская» пунктуация! И немного капслока ;-)
2. Текст был написан для RedShinigami - и исключительно с ее подачи. «А написалося…» - и этим многое сказано. Пейринг этот прежде никогда не писала, - был вполне приемлем, но не цеплял. Поэтому я уже смутно помнила, кто такой этот Рикичи. Но невольный «заказчик» поведал мне, как нравится ему идея этого пейринга, и какими он видит себе персонажей… и как чувствует происходящее между ними… и так уж это ярко у него вышло - что как-то вечером текст просто пришел ко мне, сам. Пришлось сесть и записать. Потом оказалось, что примерно в то же время «заказчик» тоже сел и написал об этом драббл. Поскольку мы обсуждали, что и как, то у нас даже совпали некоторые моменты, хоть никто ни с кого не «списывал». Но вот сами персонажи вышли, мне кажется, разными. Ну и хорошо :-)

Я ревную тебя к глазам,
Что глядят на тебя без опаски.
Я надеюсь: немножечко ласки
Упадет и к моим ногам.
JAM, "Лирическая"


Гул голосов накатывал – и откатывался обратно, как волны прибоя. Или это просто шумело в голове? Прямо после дежурства попасть на офицерскую гулянку – испытание не для слабых. Рикичи поискал взглядом какой-нибудь еды, но везде были только бутылки с саке – и чай. Интересно, знал ли капитан отряда, как отдыхают его офицеры? Знал, наверное… В общем, обычно отдых этот обходился без последствий. Однако, чтоб у него тоже обошлось без последствий, сейчас явно пора заканчивать.
Рикичи осторожно выбрался из-за стола, пробрался между сослуживцами и начал извилистый путь к дверям.
Первый же глоток свежего воздуха ощутимо отрезвил - и тут же адски разболелась голова.
Крепкая рука опустилась на плечо. Рикичи вздрогнул, полуобернулся, вскинув глаза – и ойкнул от неожиданности.
- Абараи-фукутайчо…
- Живой? – не отвечая на приветствие, спросил Ренджи.
- Да, вполне. Только… Ох.
- Понятно. Тебе надо пройтись немного. Пойдем.
- Я… завтра о нашем рейде отчитаюсь… Ничего особенного не произошло…
- Расслабься, я с тебя никакого отчета сейчас и не требую.
У Рикичи чуть кружилась голова. Может быть, от усталости, а может, всё-таки, от сакэ… Или от близости Абарая, совершенно неожиданной – парень ведь и мечтать не мог о том, чтоб вот так, запросто идти куда-то с ним… с фукутайчо. С тем, кто почти так же крут, как капитан Кучики… только, в его глазах, куда лучше капитана. Потому что, невзирая на то, что может и наорать, и даже пинка дать или подзатыльник отвесить, в отличие от всегда отрешенного и словно никого не замечающего главы благородного клана, - он ближе, понятнее и… роднее?.. Щеки вспыхнули, Рикичи порадовался полумраку вокруг и вздохнул. То, что он влюблен в лейтенанта, он не пытался даже скрывать. Например, когда попробовал, в подражание тому, набить на лбу татуировки… Сослуживцы сначала над ним подтрунивали, но потом отстали. Ренджи и правда казался ему близким и понятным, пусть и оставался недосягаемым. Ренджи… Никогда, никогда Рикичи не придется так его назвать. Это позволено только Кучики Бьякуе – даже друзья-лейтенанты обращаются к нему «Абарай-кун». Да и, собственно, в любом случае – когда обращаться-то? Некогда им было разговаривать. Фукутайчо всегда занят. То весь в бумагах, то несется куда-нибудь, то сражается, то в госпитале валяется – недолго, для того словно, чтобы наконец отоспаться, потому что ночами его тоже постоянно где-то носит. С теми же друзьями-лейтенантами, или же… ох, а вот об этом лучше просто не думать.
Ками, какой же сумбур в голове. Они уже дошли до конца галереи, спустились во двор – Абарай всё это время молчал, думая, видимо, о чем-то своем. А у Рикичи сердце гулко и быстро-быстро колотилось где-то в горле, и вспотели горячие ладони. Он не чувствовал досок пола под собой, потом чуть не споткнулся о какой-то камень… Он шел рядом с Абараем! Который вообще непонятно откуда там взялся – его же не было на этой пьянке. То есть он зашел, еще в самом начале, будто бы убедиться, что всё в порядке – кивнул Рикичи, впервые отвечавшему в этот раз за небольшой отряд шинигами, только что вернувшийся с задания, но ничего не стал у младшего офицера спрашивать, выпил чуть-чуть – и исчез, сославшись на дела. И что же? Решил вернуться? Почему тогда не остался?
Впрочем, все это неважно, сейчас Абарай просто скажет, наверное: «Ну, пока, Рикичи, завтра буду ждать твоего доклада о рейде» - и уйдет куда-нибудь в другую сторону. А он, Рикичи, не сможет уснуть всю ночь. Будет сидеть на энгаве, прислонившись к стене, и вспоминать, как ощущал рядом тепло чужого тела, слышал шумное дыхание – настолько близко друг к другу они были, и такая тишина стояла вокруг.
Ночь была светлая, лунная. Где-то на границе лета и осени. День рождения Абарая давно отметили, и Рикичи присутствовал на том празднике уже не рядовым – а младшим офицером.
- Ну, поздравляю! - сказал ему тогда именинник. Рикичи не смог ничего внятно ответить, хотя уже минут пять спустя отчаянно думал: «Но ведь если бы не ты… Если бы не ты – я б так и остался рядовым! Нет, не потому что ты что-то делал для моего повышения. Но – ты просто был и есть. А я всегда тянулся за тобой. И даже не важно, что, наверное, все равно никогда не дотянусь!»
И началась немного другая жизнь… впрочем, младшего офицера Рикичи к его идеалу, мечте, божеству новое звание никак особо не приблизило. Ренджи все так же носился, сражался, иногда препирался с Бьякуей – хотя готов был пасть порвать любому другому, кто посмеет о капитане хоть пол-слова дурного сказать. Что там все-таки между ними происходит, интересно? Да, скорее всего, ничего. Просто для Абарая Кучики Бьякуя – то же, что Абарай для него самого. Идеал, о котором можно мечтать втихомолку, на который можно равняться, за которым можно тянуться... но с которым никогда не окажешься вровень. А между тем, капитан и лейтенант проводят вместе куда больше времени, чем лейтенант со всеми остальными членами отряда вместе взятыми. Так что Абарай, наверное, почти счастливец.
- Полегчало?
Рикичи снова вздрогнул. Он будто всё никак не мог осознать, что Ренджи сейчас – с ним рядом.
- Да я… Всё в порядке, Абараи-фукутайчо!!!
- Ну-ну. Сколько ты выпил?
- Да ничего почти! Я не пьяный!
- Я и не говорю, что ты пьяный. Но, пожалуй, тебе лучше отправиться спать.
- Я не хочу спать.
- Да? Почему же?
Рикичи, осмелев, поднял голову и вгляделся в лицо лейтенанта. Тот смотрел чуть насмешливо, но внимательно и доброжелательно.
- Я…
Что-то словно подтолкнуло его. И юноша выдохнул, словно сам до конца не понимая, что говорит:
- Я бы хотел… побыть с вами. Если можно.
Он тут же сам испугался своих слов. Снова покраснел, наверное. Закусил губу. Черт… Ренджи не будет, конечно, смеяться над ним – но наверняка у фукутайчо были совершенно другие планы на этот поздний вечер. О чем он сейчас и скажет. Мягко – но от этого будет еще больнее.
- Хм. До самого утра?
Рикичи непонимающе воззрился на Ренджи. Все-таки смеется?
Нет, Абарай не смеялся. Выглядел, разве что, несколько озадаченным. Ждал ли он ответа? Рикичи не смог уже больше ничего сказать, только громко сглотнул. Ренджи невозмутимо пожал плечами.
- Ну… идем. Я как раз собирался немного развеяться сегодня. Заработался – пока некоторые по Руконгаям с занпакто бегают. Ничего не имею против компании… ТВОЕЙ компании.
Рикичи едва поверил своим ушам. Сердце дико заколотилось… и тут же какое-то чувство, похожее на страх, заворочалось где-то внутри. Страх – надоесть вскоре, оказаться неуместным, заставить Абарая сожалеть, что согласился провести с ним время. Ведь, по большому счету, Рикичи сам толком не знал, чего хотел. Только бы, и правда, немного побыть рядом. Сможет ли он быть хорошим собеседником? Или Ренджи, наоборот, предпочтет, чтобы Рикичи больше молчал, чем говорил?
А Абарай спокойно пошел себе дальше – в сторону ворот с территории отряда, и Рикичи больше ничего не оставалось, как последовать за ним.


Эта ночь была самой долгой в жизни Рикичи… и, конечно, пролетела слишком быстро.
Где они были? Он толком не помнил. Они болтались по улицам, потом сидели на какой-то крыше… Потом Ренджи осведомился, не хочет ли Рикичи поесть – тот совершенно об этом не думал до того момента, а тут сразу же почувствовал, как живот сводит от голода: на ужин он не попал, а на вечеринке ведь еды никакой не было. Но неужели ночью в Сейретее можно где-то поесть? Конечно, можно! Обратитесь к Абараю: он, кажется, всегда готов перекусить – и всегда знает для этого подходящие места, где угодно.
Алкоголь, коего и было-то, действительно, немного, выветрился давным-давно, впрочем, Рикичи продолжал чувствовать опьянение – от близости Ренджи, от звуков его голоса, негромкого хрипловатого смеха, от каждого взгляда чуть прищуренных глаз. Это всё казалось сном. Они то шли куда-то рядом, и Абарай то и дело задевал Рикичи рукавом косодэ. И Рикичи каждый раз вздрагивал: ох, нет, - не сон. То опять сидели где-нибудь, почти прижимаясь друг к другу, глядя в звездное небо, и ночной ветерок овевал пылающие щёки Рикичи. И зря он переживал: с Ренджи было необычайно легко, да и сам Абарай, кажется, вполне себе расслаблялся в его непритязательном обществе. Ренджи шутил сам, и смеялся робким шуткам Рикичи, пару раз взлохматил его недлинные волосы. У Рикичи сердце замирало от каждого мимолетного прикосновения. И ему порой начинало казаться уже, что это абсолютно естественно – сидеть вот так вот, с Ренджи, только вдвоем, где-то наверху над мирно спящим городом, разговаривать и молчать, ощущать то его бедро, то плечо, то горячее дыхание на своей щеке. Потом Рикичи одергивал себя, объясняя, что надо бы спуститься с небес на землю… но – не помогало. А голос Абарая, казалось ему, проникал куда-то так глубоко, что, заслушиваясь самими звуками этого голоса, он иногда переставал понимать, что именно говорит ему лейтенант. Смущался, переспрашивал. Ренджи хмыкнул пару раз, но потом перестал обращать на это внимание. И не то чтобы они непрерывно говорили – но, слово за слово, побеседовали очень о многом, от старых и новых отрядных баек до намного более серьезных вещей.
Только о личном они не говорили вовсе. Ренджи ничего не рассказывал и ничего не спрашивал. Рикичи, в общем-то, и нечего было рассказывать – а спрашивать он не смел.
В этом своем опьянении младший офицер не замечал, что лейтенант то и дело бросает на него задумчивые взгляды… А Ренджи ведь понимал, прекрасно понимал всё, что тот чувствует.
«Он хочет большего. Даже если сам себе не готов в этом признаться. Хочет – давно и безнадёжно. Так чего же я жду? Что он сам попросит, сам себя предложит? Нет. Не попросит. Наверное. Даже мне не хватило смелости… правда, я не лейтенанта-руконгайца хотел бы просить! А вот оно как, оказывается – когда тот, кто влюблен в тебя, думает, что прекрасно умеет держать себя в руках, что ведет себя рядом с тобой как ни в чем не бывало… а ты – как в открытой книге читаешь всё, что у него на сердце… в каждом его взгляде, каждом жесте, каждом недоговоренном слове. И это тяжело, оказывается. Понимать, что, даже если ты и сделаешь шаг навстречу – все равно не сможешь отдать столько, сколько готовы дать тебе. Ну что ж… вот я и «дорос» до того, чтобы оказаться с другой стороны в этой ситуации. Наверное, мне должно быть очень лестно: он милый и хороший парень… и у него, надеюсь, достойное будущее в Готее. И – он ничего не ждет от меня, ни на что не рассчитывает. Он и так уже почти счастлив. Я знаю – он потом эту нашу долгую прогулку полжизни вспоминать будет. Как я – все наши, нечастые, прогулки с… Эх. И никому не расскажет – это будет для него слишком… сокровенно. Порой о том, что переспал с кем-то, проще рассказать, чем о таком. Бедолага… Хотя – почему бедолага? Он ведь действительно счастлив. По-своему. Мне ли не знать! И не сделаю ли я хуже, если решусь сделать шаг навстречу? Или лучше, правильнее – как Кучики-тайчо? Делать вид, что и действительно ничего не происходит. Позволять быть рядом, разговаривать, улыбаться… и всё. Ведь понятно, что, даже если что-то между мной и Бьякуей произойдет, если он ПОЗВОЛИТ - мы всё равно от этого не станем парой. Поэтому, возможно, и неважно – происходит или нет. Но – я бы ведь, пожалуй, все-таки хотел… И он, Рикичи, наверное, тоже не станет отказываться. Хотя, может и отказаться ведь, кстати. В любом случае, от меня явно не убудет – и от моей «аристократической гордости» - тоже, за неимением таковой. Ну что же… Осталось все-таки выбрать подходящий момент. И подходящее место».
Откуда эта лёгкая горечь на губах?.. Он ведь не собирается никого обманывать. Он не планировал совершенно всего этого сегодня – не собирался на этот раз искать себе «развлечения на одну ночь». И – это совсем другое! Он хочет сделать как лучше – но сделать это надо так, чтобы у Рикичи не было потом поводов обманываться самому. Тяжело… Тяжело – потому что, да, прекрасно понимаешь всё… потому что чувствовал всё то же самое сам.
И, пока так ничего и не говоря, Абарай поднялся с земли, чуть приобняв при этом Рикичи – легко, будто случайно. Тот вздрогнул, затрепетал… и сначала было шарахнулся прочь, но тут же попытался прильнуть, но Ренджи уже опустил руку, чуть скользнув ладонью по худой, еще мальчишечьей спине, спрятал в темноте грустную улыбку – и они снова пошли куда-то. До утра еще было время, но его оставалось всё меньше. Скоро небо начнет блёкнуть, сереть… светлеть… и надо будет топать на построение – и начнется обычный день, со всеми его скучными обыденностями и приятными или неприятными неожиданностями. Не первый служебный день в жизни Рикичи после бессонной ночи – но после этой ночи парень боялся не справиться со своими служебными обязанностями. Ему хотелось бы – да, именно теперь, а не после вчерашнего рейда, который обошелся без потерь, но это не значит, что он был веселой прогулкой по Руконгаю! – забраться куда-нибудь подальше от всех и побыть одному. Чтобы прийти в себя немного. Обрести хотя бы подобие равновесия и спокойствия. Но – служба не дает таких возможностей. Служба никаких возможностей особо не даёт, кроме возможности отличиться… иногда погибнув при этом. Не хочется сейчас про это думать, конечно, хотя обычно мысли о возможной смерти не вызывали у Рикичи никакой паники. Но… Это было до того, как Ренджи спокойным голосом рассказывал ему про всех, кого потерял. И Рикичи осознал вдруг, что и он, казавшийся практически неуязвимым лейтенант Абараи, так же может в любой день не вернуться в отряд. Ренджи после сегодняшней ночи словно вдруг обрел плоть и кровь, перестав быть романтическим образом где-то на горизонте (несколько раз полученные – за дело!.. - от фукутайчо тумаки бестелесности этого образа почему-то никак не мешали!..). А теперь вдруг оказалось, что Ренджи был таким же как они все – он уставал, злился, что-то не успевал, хотел есть и спать, иногда лажал на тренировках, порой ошибался в документах… Да, Абарай был лучше их всех, вместе взятых – в этом младшего офицера Рикичи по-прежнему никто бы не смог разубедить! – но он был сделан из того же, из чего и все они. Служебное рвение, ярость в бою, много реяцу… и – душа, существование которой вполне можно прервать. Осознать это вдруг – было почти больно.
- Ну, чего загрустил? Устал все-таки? Еще можно вернуться в отряд прямо сейчас и пару часов поспать, - бодрый голос Абарая выдернул Рикичи из круговорота невеселых мыслей, навалившихся вдруг, без особой причины, хотя вроде бы еще вот только что всё было блаженно-хорошо.
- Да нет, зачем. Чего уже тут… - пробормотал Рикичи – и не смог сдержать тяжкого вздоха.
Ренджи снова обхватил его за плечи – теперь уже крепко и не отпуская. Они спускались вниз по кривой улочке на какой-то неведомой Рикичи окраине – и вдруг вышли к неширокой речке. По берегу шла тропка – не настолько узкая, чтоб вдвоем было не уместиться, но прижаться друг к другу пришлось еще теснее.
Наконец, Абарай остановился. Здесь берег чуть поднимался, а кусты, сквозь которые они то и дело брели, цепляясь широкими рукавами, расступались, открывая обзор – на небо, на противоположный берег, на неспешно текущую куда-то и что-то бесконечно шепчущую воду, тускло поблескивающую внизу.
- Здесь можно дождаться рассвета… - негромко произнес Ренджи – и вдруг развернул Рикичи к себе и мягко, очень осторожно коснулся губами его губ. Он ни к чему не принуждал – он ждал, каким будет ответ.
Рикичи сначала чуть не задохнулся от неожиданности. Опять дернулся было прочь, но тут же приник, прижался всем телом. Губы его приоткрылись растерянно, словно он не знал, что же надо теперь делать. Неужели же он и не целовался даже ни с кем никогда?..
Ренджи озадачился было – но тут же подумал, что, в сущности, разницы нет. Уж его-то опыта на двоих с лихвой хватит. Если это все-таки понадобится.
Но Рикичи уже пришел в себя – и ответил. Жарко, жадно, подняв руки и закинув их Абараю за шею. Поцелуй вышел долгим, и, так и не размыкая ни губ, ни объятий, они опустились на прохладную землю, на предрассветную росу на траве, Ренджи перекатился на спину, а Рикичи, расцепив, наконец, руки, тут же вцепился Абараю в плечи – словно боялся, что тот сейчас куда-нибудь исчезнет.
- Рикичи… Ты хочешь… дальше? – через некоторое время спросил Ренджи. В общем, он мог бы, конечно, и не спрашивать – худое мальчишеское тело трепетало и выгибалось под его руками, скользнувшими уже под косодэ и ласкающими прохладную гладкую кожу. Рикичи дышал прерывисто, часто, тянулся за поцелуями, а вот на ласки отвечать явно стеснялся. А может, ему и так достаточно, на самом деле. Но мальчишка, широко распахнув глаза, только отчаянно кивнул – и, отстранившись, сам стал развязывать свой пояс, путаясь в концах, не глядя больше на Абарая, сам не зная, что сейчас ощущая больше – желание или смущение и стыд.
Абараю было и чуть смешно – нет, не над Рикичи, над собой, скорее. И чуть грустно. И желание он уже тоже чувствовал – оно медленно поднималось где-то в глубине, все-таки всю ночь они провели в довольно тесном контакте, а Рикичи был вполне симпатичным, в своей нежной юности, в своем трогательном смущении, в своих растрепанных чувствах, на которые невозможно было ну хоть как-то не ответить. Так что заставлять себя Абараю явно не пришлось – пришлось бы, скорее, заставлять себя теперь сдержаться. Его поцелуи стали чуть грубее, пальцы крепко взялись за узкие бёдра Рикичи. Но тому, кажется, так даже больше нравилось. Ну, что же…
Ренджи никуда, в общем, не торопился. Ему было хорошо – сейчас, здесь, с тем, кто был к нему полностью открыт и полностью ему доверился. Да, это в глазах Бьякуи он всегда был и будет мальчишкой, но ведь он давно уже не мальчик – для Рикичи он взрослый, солидный и серьезный шинигами, второй офицер отряда… впрочем, к черту сейчас это всё, - звания, должности, отряд, - да и серьезность в таком деле, как близость, пусть и первая, нужна далеко не всегда.
- Подожди, не спеши… У нас еще полно времени, - Ренджи поймал суетливо бродящие по его телу холодные руки, сжал кажущиеся в его больших ладонях хрупкими пальцы… только потом, вспоминая, он поймет, что, может быть, впервые за долгое время, совершенно не думал в этот момент и потом о капитане Кучики. Да, он часто, в своих случайных связях, шел за каким-то мимолетным сходством – глаза, длина волос, интонации голоса, очертания фигуры, поворот головы… А потом самому было смутно стыдно – и перед Бьякуей, потому что не дотягивали все эти «подобия» до него, ни в коей мере, и перед этими своими партнерами, которые знать не знали, в чем там дело – и явно заслуживали внимания к тем себе, кем они являлись, хоть бы это было и внимание на одну ночь. Оставалась горечь, и, часто, - разочарование. А тут всё было не так. Он ласкал и целовал Рикичи – и видел перед собой единственно только Рикичи – чуть испуганного, но уже возбужденного, готового отдать ему сейчас всё что угодно и как угодно… и всё еще не до конца верящего в то, что происходит.
- Рикичи. Рикичи… - тихонько произнес он. И услышал эхом в ответ:
- Ренджи…
Это было так… неожиданно – и как-то правильно, что сначала глаза Абарая широко раскрылись от изумления, а Рикичи весь сжался испуганно – думал, наверное, что Ренджи сейчас разозлится… но Абарай вдруг улыбнулся, кивнул – и снова потянулся поцеловать его. Ну да, а как еще друг к другу обращаться – занимаясь тем, чем они сейчас занимались!..
- Я буду осторожен… но… боюсь, я не умею быть особо уж нежным… - виновато проговорил Абарай, когда перевернул Рикичи на спину и сел перед ним, раскинувшимся, истомленным, уже измученным ожиданием и поцелуями.
- А и не надо. Будь… таким, какой ты есть… - прошептал Рикичи – и густо покраснел.
Он не смог расслабиться и вскрикнул. Еще и еще. Но не просил прекратить, а только смотрел своему лейтенанту в глаза, кажется, теряясь в них, проваливаясь, переставая осознавать, где они оба находятся. То, что он сейчас физически чувствовал, отошло куда-то далеко-далеко, он видел только эти глаза – теплый, ласкающий, ободряющий взгляд… и отвечал открытым, счастливым, пусть и немного растерянным взглядом. А в голове билась одна-единственная мысль: «он со мной… Ренджи – со мной… Он захотел этого… Мы вместе сейчас – и неважно уже, что будет потом». Нет, Рикичи не был совсем уж наивным. Он тоже прекрасно понимал, что, даже после того, что тут сейчас происходило, они не станут парой. Да, он Абараю не пара. Совсем. Но чуть ближе они все-таки ведь будут, и, может быть, смогут хоть иногда повторять. Ничего друг от друга не требуя.
Он, пообвыкнув немного, начал двигаться навстречу движениям Абарая, и Ренджи глухо застонал от нарастающего наслаждения. Не выдержав, подхватил Рикичи - лёгкого, такого послушного - потянул на себя, усадил себе на колени, стал направлять. Они прижимались друг к другу, совершенно не ощущая подкравшегося утреннего холода, едва замечая, как светлеет над ними небо. Они видели и чувствовали только друг друга. И в какой-то момент Ренджи вскользь с изумлением подумал, что давно уже ни с кем ему не было так хорошо.
Долго сдерживаться он не стал – заодно чтоб и не мучить Рикичи, которому явно было немного больно. Рикичи же как-то отстраненно подумал, что от того, как, изливаясь в него, Ренджи вцепился ему в бёдра, наверняка останутся синяки. Но, в конце концов, да кто же их увидит!..
- Спасибо… - хрипло проговорил Абарай, целуя влажные ресницы, раскрасневшиеся щеки, искусанные губы. Он продолжал обнимать Рикичи, прижимая к себе, и, наконец, оказался в состоянии заметить, что тот всё еще возбужден. Разрядки он не получил, не научился еще – так. К тому же, возбуждение могло быть также и от боли.
- Непорядок… - хмыкнул Ренджи, и, не успел Рикичи что-то возразить, лег перед ним и потянул его на себя.
- Ты… Да ты что… Да я не могу!..
- Можешь. Прекрасно можешь. И почему-то я думаю, что это тебе понравится.
- Ренджи…
- Да нет в этом ничего такого… унизительного. Иначе ты-то зачем соглашался?..
Логика была железная, лейтенантская – и Рикичи, отчаянно смущаясь, закусив свои истерзанные губы, опустив ресницы, стал делать всё то, что делал с ним до этого Ренджи. Сначала у него дрожали пальцы, но Абарай сперва направил его руку, а потом и помог ему войти. Рикичи чуть не кончил прямо на этом. Реальность опять ускользала от него.
Тем временем начало всходить солнце. Первые лучи, рыжие, еще не греющие, но заливающие всё золотым светом, заиграли в алых волосах Ренджи, на его бронзовой коже.
- Ты… такой... красивый… - замирая от ощущения полной невозможности всего происходящего, в ритм своим толчкам выдохнул Рикичи. Ренджи тихо засмеялся, ответил спокойно:
- Да и ты сейчас – тоже ничего…
Надолго Рикичи не хватило. Он всхлипнул, потом повалился на грудь Абараю и закрыл глаза. Он тяжело дышал, всё тело ныло, после такой «гимнастики», к которой, видимо, надо тоже привыкать.
- Я… Ты… Ксо. Наверное, это было ужасно!
- Ну… для первого раза вполне неплохо. Мне даже понравилось… - и Ренджи подул ему в макушку.
Нет, он сейчас не врал. Потому что Рикичи умудрялся отдавать себя, даже когда был «сверху». Это чувствовалось – и это было так удивительно… И Абарай ощутил нечто странное, чему не знал названия… наверное, ближе всего подошло бы слово «благодарность». – За эту полную открытость, за доверие. За чистое светлое чувство, которое невозможно позволить себе оскорбить равнодушием, обидеть показным панибратством – или хоть малейшими насмешками. И снова прижимая к себе Рикичи – восстановившего, наконец, дыхание, но все равно чуть дрожащего, Ренджи даже задал себе вопрос: «ох, ками, да чем же я это заслужил?.. Не такой ведь уж я и… идеальный. Не Кучики Бьякуя, черт возьми!» И только тут осознал, что капитана вспомнил сейчас в первый раз с того момента, как они спустились к реке. Заглянул в глаза своему Рикичи, убрал его прилипшие к влажному лицу волосы. Спросил, ощущая слабую дрожь обнаженного хрупкого тела:
- Не замерз?
- Нет, какое там! Мне давно не было так жарко.
- Да. Хорошо прогулялись. Надо будет как-нибудь… повторить… что ли.
Рикичи вспыхнул, как-то отчаянно распахнул глаза.
- Ренджи… Я… тебя…
- Гхм. Не надо, не говори ничего. – Ренджи перебил его не грубо, но вполне решительно.
- Почему???
- Некоторые вещи… должны оставаться неназванными. Я так думаю.
Рикичи тяжело вздохнул. Да, конечно, нафиг он сдался лейтенанту Абараи со своей любовью. Даже если тот и не прочь «как-нибудь повторить».
- Не вздыхай ты так. Всё ведь… неплохо. Ну что делать, что мы в этой жизни даже самим себе не принадлежим! Какое уж тут… - и Ренджи только махнул рукой.
Они стали одеваться. «Ну вот, я, кажется, всё испортил…» - мрачно думал Рикичи.
Но, когда оба были готовы, Ренджи подошел к нему, поднял его голову за подбородок, заглянул в ставшие уже печальными глаза. «Ему всё равно, наверное… с кем, как… что бы он тут ни говорил. Он наткнулся на меня, вывалившегося на непослушных ногах с общей попойки… и… я навязался ему, а он не стал отказывать. Но теперь, наверное, он будет думать, что это я с ним так, по пьяни…» - с тоской думал в это время Рикичи.
- Эй… А ну отставить такой убитый вид! Я ведь… знаю всё, Рикичи. Я очень благодарен тебе… за то что ты – вот такой. И за то, что ты сейчас здесь, со мной. Кстати, уйти вовремя с пьянки – ценное умение. Молодец, это умение у тебя явно есть, – словно читая его мысли, произнес Ренджи. – А я тоже удачно мимо проходил. Ты же ведь не думаешь, что я специально там кого-нибудь пьяного караулил?
Это звучит смешно. Рикичи начинает улыбаться.
- Ну, вот и отлично. А теперь – идем. Да, день сегодня будет тяжелый, после такой ночки.
- Угу…
- Но я не жалею! Ничуть.
Рикичи снова неуверенно улыбнулся. И они пошли – рядом, непринужденно, словно равные, словно это так и нужно. Теперь Рикичи не вздрагивал, когда рукава их соприкасались. Он снова чувствовал тепло, исходящее от Ренджи, чувствовал его явное расположение к себе. Нет, всё это не было «просто так», - не надо на Абараи наговаривать. Ну что ж делать, что, видимо, в мире так всё устроено, что кто-то всегда любит сильнее. Лишь бы второй – не отталкивал. И, может быть, когда-нибудь…
Очередной камень словно из-под земли вырос на гладкой дорожке, Рикичи запнулся, чуть не упал, Ренджи молниеносно поймал его под руку… но варадзи не выдержали «столкновения», одно из креплений ремешка вырвалось « с мясом», идти дальше стало просто невозможно.
- Эх, младший офицер Рикичи… Ну что ж ты!.. Давай сюда ногу.
Ренджи опустился перед ним на корточки, поставил его ступню себе на колено, сорвал с растрепанных волос еще чудом державшийся там ремешок и в несколько минут устранил «неполадку». Рикичи при этом стоял весь малиновый – обычно только девушкам так обувку чинят!..
- Сс… спасибо… - пролепетал он едва слышно. И тут же получил хороший шлепок по спине, - спасибо, что не пониже. Почувствовал себя – ну таким последним мальчишкой рядом с серьезным взрослым воином… Хотелось провалиться сквозь землю!
- Рикичи… - Ренджи позвал его чуть насмешливо, но в его голосе сейчас звучала – совершенно определенно – нежность. Непрошенная, неожиданная.
- Я… Я никогда не стану таким, как ты! – само вырвалось у Рикичи – почти как слова вчера вечером там, на галерее, когда они должны были просто разойтись в разные стороны.
Лейтенант фыркнул. Потрепал младшего офицера по волосам.
- Как знать. Но зачем тебе торопиться? Успеешь еще… Всё пока у тебя нормально. Идем уже – а то так и опоздать недолго. То-то все веселиться будут. А пока – не хочешь ли все-таки рассказать мне про вчерашний рейд? Вот и повод вместе заявиться всем на глаза, в конце концов!
- Хай! – ответил Рикичи, вытянувшись в струнку. И поклонился – как положено при разговоре со старшим по званию. Сообразив, что в отряде, при посторонних, разговаривать с Абараем ему если и придется – то уже явно в другом тоне.
Ренджи удовлетворенно кивнул – отметив про себя, что – да, можно не объяснять парню, что называть его теперь «Ренджи» при всем отряде и капитане – весьма нежелательно.
Не стал он также ему пытаться объяснять – да, пожалуй, и не смог бы, наверное, – что иногда заботиться о ком-то – тоже приятно. И это тоже – выражение чувств, которые есть же… пусть и не такие, как к тем, кто кажется для нас высоким идеалом.

@темы: подарки, Ренджи, текст

URL
Комментарии
2015-01-08 в 00:56 

RedShinigami
"Оплакивай потери, потому что их много. Но празднуй победы,- потому что их мало." (с)
Спасибо, Абарашек. Когда я думаю о Рикичи, у меня всплывает где-то вычитанная фраза :"Легко осчастливить простодушных и любящих." Это, на мой взгляд, ключевой момент пейринга, и ты его поймала и передала трогательно и красиво.
С Рождеством!)

   

Я к Вам пишу

главная